Найдено на сайте - kamyshin.ru/blog/
от 27 декабря 2011
Все звали ее Нюркой, она этого не любила, но возражать никогда не пыталась. Аннушкой звала её только мама, но это было так немыслимо давно, будто совсем в другой жизни. Да, действительно в другой, когда у них ещё была маленькая, но по-своему уютная квартирка, красивые занавески с яркими цветами на окнах и воскресные пироги: с капустой для папы, и с яблоками для неё, Аннушки. Нюрке порой казалось, что эту квартирку и эти пироги, и маму, тоненькую, нарядную и улыбающуюся, и папу, такого большого, сильного, но доброго, она попросту сочинила себе, а на самом деле их никогда не существовало. Абсолютно. И тогда, если эта чудовищно жестокая мысль приходила в её голову, с редкими, неухоженными волосами, она тихо начинала плакать, но так, как умела только она. Совершенно без слёз, только подрагивал немного подбородок, да руки становились противно влажными и начинали трястись. И тогда Нюрка сильнее сжимала свою метлу и бешено увеличивала темп: ш-шик, ш-шик, ш-шик, ш-шик - будто вместе с ней стервенели тугие прутья метлы. Быстро становилось жарко, она потела и вместе с потом постепенно исчезала и обидная мысль.
И всё становилось на свои места: было, всё было - и мама, и папа, и квартирка, и даже полосатая кошка Дуська, которая вечно таскала котят, которых никто не мог топить. Не поднималась рука ни у папы, ни тем более у мамы, и когда они подрастали, Аннушка с мамой ездили в деревню к бабушке, где их и оставляли на вольных хлебах. Раздолье: сад, огород, спускающийся к самой речке, молоко после утренней дойки пятнистой Зореньки, и полная сараюшка мышей. Чем не красота?
Нюрка улыбнулась воспоминаниям, поправила сползающий платок, стала собирать сметённые листья в мешок. Она любила осень, и раннюю и даже как сейчас, позднюю, только поздней осенью она плакала больше, потому что грустные мысли приходили чаще. И еще поздней осенью было холоднее. Зябли руки. Нюрка не любила перчаток; она ворчала, но деваться было некуда - надевала. Она улыбнулась нехитрым своим мыслям: управилась пораньше, можно будет и на дачу сбегать.
Ну, дача, это, конечно, сильно сказано. Так, клочок землицы, где умещались-то ровно четыре грядки с помидорами, две - с огурцами, два куста смородины и молоденькая вишенка, да еще Нюрка умудрилась выкроить место для зелени, она бы и для цветов нашла местечко, да Анатолий выматерил её на чём свет стоит и повыдрал без жалости уже принявшуюся было красу и велел посадить на этом месте чеснок. Любила ли Нюрка Анатолия? Да кто ж поймёт-то? Наверное, ведь любила когда-то...
- Здравствуйте, милые, здравствуйте, красавицы! - нежно не проговорила - пропела счастливо улыбающаяся Нюрка. Это она приветствовала свою смородину и тоненькую вишенку. - Как вы тут без меня? Замерзли, поди?
Она всплеснула руками:
- Батюшки, ну что за народ, ну что за сволочной народ!- голос у Нюрки задрожал от обиды. Она увидела вываленную прямо под забор большую кучу мусора: битые бутылки какой-то строительный хлам и порванные пакеты с бытовыми отходами.
- Что ж это? - она покачала головой. - И как же живут эти люди? Тьфу, пропасть! - недовольно бурча, Нюрка достала припрятанный ещё при прошлом визите мешок и стала собирать наваленную мусорную кучу, иногда восклицая: "Heт, ну не гады, а?".
За достаточно долгое время своей работы дворничихой Нюрке давно было бы пора привыкнуть к тому, что любит, ох, как любит народ, ну, скажем так, посвинничать.... И не только бомжи или пьющие товарищи, а очень даже респектабельные граждане. И не однажды Нюрке доводилось слышать, например, от ухоженной дамочки в перчаточках и шляпке в ответ на замечание: «А почему это вы, гражданочка, мусор-то до мусорки донести не соизволили, а прямо вот тут и бросили свой пакет?» обидное: « Чи-и-во?! А не пошла бы ты к такой-то матери, дура необразованная, чмо квартальное!» И из окон сограждане любят мусор вываливатъ, и у подъезда... Так что Нюрка возмущалась так, для проформы, совсем не испытывая гнева - давно привыкла.
- Сволочьё, хай бы у вас руки отсохли! - она схватила коробку с каким-то тряпьём и уже собралась засунуть её в мешок, но услышала какие-то звуки, сначала неясные, а через мгновение превратившиеся в тоненькое, но отчаянное мяуканье.